Когда-нибудь мы назовем это блюз

Previous Entry Share Next Entry
Когда-нибудь они назовут это блюз. Ч.2
valerax

Бывают моменты, когда мне нужно, очень нужно быть на Патриарших прудах.Здесь резко чувствуется Москва: белый лебедь на пруду, маргиналы с гитарами и мартини, молодняк с теми же гитарами и…пивом, фрау в розовых шляпах и нелепых белых париках под ними и, конечно же, всякого рода чертовщина. Патриаршие – это плачущее небо под ногами.

Там становится ясно, чего же хочет эта старая, старая, старая баба Москва. Надо бы послать ей смс: так, мол, и так, не люблю тебя и никогда не любила, прости, я полюбила другого.

Обман? Нет. Я всегда была честна с этим городом, просто сердце было свободно. До сих пор. Позволь, я напишу тебе письмо – это единственное, что я умею делать.



Привет, Москва. Я пишу тебе уже, будучи в Москве – в Армении мне было совсем некогда, едва успевали списываться с родителями. Я бы написала тебе, что все в порядке, мы живы и скоро вернемся домой, но, видишь ли, мы и правда уже вернулись домой, а потому и живы. И вроде бы все в порядке. Правда, мне приходится носиться по бесконечным улицам Москвы, чтобы перестать видеть перед собой улицы Еревана. Я как будто совсем не помню первый день там, все как во сне: все еще слышалась ночная песня из автобуса, непонятно-красивая, а тело не понимало, чего хочет – помыться или обрести способность танцевать как они - красиво, свободно, дико.




Город как город, не молодой уже, но и до дряхлости ему далеко. Что и говорить - мужчина в самом расцвете сил. По-мужски сдержанный и спокойный, он открыто смотрит в глаза, мудро молчит вместе с тобой и знает, что ответить на вопрос, который готов сорваться с губ «а как же я?». В то утро мы молчали, было облачно и лениво, но даже в такие моменты Армения не перестает петь. Даже когда последняя надежда увидеть Арарат умирает, на крышах ереванских домов танцует солнце.    

А знаешь, Москва, вся Армения соткана из песни и танца. Эта удивительная связь человека и мелодии. Кажется, срабатывает какой-то невидимый механизм: стоит зазвучать музыке, все сразу бросается в пляс. Вот руки взлетели вверх, зазвучал дудук и армянский подбородок покоряет своей волей и независимостью. Есть что-то дикое в этом танце, первобытное, когда все законы цивилизации перестают существовать, когда все самое важное выражается в мелодии,  вырвавшейся много веков назад из горячего армянского сердца,  и движениях человеческих рук, человеческих ног. Мелодия и человек, мелодия и человек…

Понимаешь, Москва, я не хочу, чтобы Москва стала Ереваном – каждому свое. В Ереване нельзя достать до неба и потрогать облака руками лишь только потому, что в Москве небо плачет под ногами.

Ну, бывай! Хан.



 


?

Log in